И вот плывут наши души, как японские матросы в поисках суши

(«С утра ледоруба», 1993)

15. МЕТАФОРА "МАТРОСОВ" В ВИДЕ ФРАКТАЛА

Тем же самым образом, как облака в небе складываются из маленьких облачков, тексты БГ, выглядящие с точки зрения привычной логики случайностными и хаотическими, создают внутренний паттерн самоподобных метафор. Фрактальное самоподобие метафор позволяет видеть одну метафору через другую, зачастую посредством прочтения контекста той же самой метафоры в другой песне. Например, метафора: "мертвые матросы" в тексте песни: "Мертвые матросы не спят". Вот он, паттерн метафоры "матросы" в различных контекстах, начиная от самых ранних и заканчивая самыми поздними, по своему появлению, текстами.

Несчастный МАТРОС, твой корабль потоп;
Клопы завелись в парусах.
("Матрос") 1981

Плывет МАТРОС в надзвездной тишине
И гасит золотящиеся свечи;
Какой влечет его удел
И чем так сладок чистотел
На дне...
И почему он так беспечен?
("Иерофант") 1983

Ромео читал ей Шекспира,
МАТРОСЫ плакали вслух.
("Не стой на пути у высоких чувств") 1989

Когда МАТРОСЫ падают в море,
Они помнят свою страну.
У капитанов есть мостик,
И им легче идти ко дну.
("Немного солнца в холодной воде") 1983

Если б я был МАТРОС, я б уплыл по тебе, как по морю,
В чужеземном порту пропивать башмаки в кабаке;
Но народы кричат, и никто не поможет их горю -
Если только что ты, с утешительной ветвью в руке.
("Удивительный Мастер Лукьянов") 1995

Не помню, как это случилось, чей ветер дул мне в рот
Я шел по следу Кастанеды - попал в торговый флот
Где все МАТРОСЫ носят юбки, у юнги нож во рту
И тут мы встали под загрузку в Улан-Баторском порту.
("Афанасий Никитин буги") 1997

Когда Достоевский был раненый
И убитый ножом на посту,
МАТРОСЫ его отнесли в лазарет,
Чтоб спасти там его красотую.
("Достоевский") 2006

"Матрос" - человек плывущий! Это обстоятельство связывает образ матроса с важнейшей гребенщиковской метафорой - метафорой "воды". ( См. ниже главу "Вода в роли Святого Духа"). Матрос - есть некто, плывущий в поисках берега.. человек, ищущий берега или пристани как место покоя.. а что, если... душевного покоя? "Матрос" 1981 года, у которого корабль "потоп" и "клопы завелись в парусах", плыть уже не мог, не было судна. Корабль, паровоз, машина - метафоры средства передвижения, как если бы способа или "метода" жить. Метафора "паровоза" превратилась в символ общественного духовного движения уже в советское время: "наш паровоз вперед летит, в Коммуне остановка".. Паровоз, который "из Калинина в Тверь" - это тоже о методе-способе "жить", своего рода, мировоззрение. Идея "выйти" в другое измерение, нежели то, что общепринято обществом, оказалась здесь выраженной символом "найти дверь".

Но я один знаю, как открыть ДВЕРЬ
Если ты спросишь себя - на хрена мы летим
По пути из Калинина в Тверь.
("Из Калинина в Тверь")

В тексте "Хождение за три моря", где, кстати, "все матросы носят юбки", тоже есть образ паровоза..

И вот мы мчимся по пустыне ПОЕЗД блеет и скрипит,
И нас везет по тусклым звездам старый блюзмен-транвестит.

Этот текст с длинным названием ("Афанасий Никитин буги или Хождение за три моря-2") рисует нашему воображению непрерывное перемещение героев по пересеченной местности, все детали которой, явно нарушая линейность времени и пространства, являются аллюзиями на духовный поиск. Некоторые из этих аллюзий весьма недвусмыслены: Мекка, Кастанеда, Дацан, шаман...

Уже в 1983 году "матрос" плыл "в надзвездной тишине", а "небо", как известно, место богов.. Образ "матроса" символизирует духовно ищущего человека...? Так вот же она, разгадка:

И вот плывут НАШИ ДУШИ, КАК японские МАТРОСЫ в поисках суши,
И вот наши души, КАК японские МАТРОСЫ в поисках суши,
Летят наши души, КАК японские МАТРОСЫ в поисках суши,
КАК японские МАТРОСЫ в поисках суши, КАК японские МАТРОСЫ в поисках суши...
("Сутра ледоруба", 2004)

"Мертвые матросы" - все равно как "мертвые души"! Похоже, матросы мертвы, потому что они не достигли желанного берега или пристани. А что такое эта "пристань" или "причал"?

Так дуй за сыном плотника. Ломись к НАЧАЛУ НАЧАЛ.
Дуй за сыном плотника, жги резину к началу начал.
Когда ты будешь тонуть, ты поймешь, ЗАЧЕМ БЫЛ НУЖЕН ПРИЧАЛ.
("Сын Плотника", 1998)

В истории христианства "сыном плотника" был Иисус из Назарета, позднее известный как Иисус Христос (христос - на греческом означает "спаситель", отсюда, кстати, все метафоры с идеей "спасения"). "Начало начал" - эпитет, традиционно относящийся ко времени возникновения христианства. Метафора "причала" в воображении поэта настойчиво ассоциируется с христианским "началом всех начал".

Я учился быть ребенком, я искал себе ПРИЧАЛ,
Я разбил свой лоб в щебенку об НАЧАЛО ВСЕХ НАЧАЛ.
Ох нехило быть духовным - в голове одни кресты,
А по свету мчится поезд, и в вагоне едешь ты.
("Великая Железнодорожная Симфония")

Заметьте близость идей между образом "паровоза" (в тексте "Из Калинина в Тверь"), выражающего "способ жить-ехать", и "поездом", в вагоне которого едет НЕКТО важный для автора (или для авторского "Я"?). В только что прозвучавшем примере, ассоциативно нанизанные следом за "началом всех начал" образы "духовных, у которых в голове одни кресты", не оставляют никаких сомнений в том, что в вагоне мчащегося "по свету" (!) паровоза "едет" кто-то божественный. Образ этот, однако же, здесь не персонифицируется так же, как в тексте "Двигаться дальше".

Рожденные в травах, убитые мечом,
Мы думаем, это важно.
А КТО-ТО смеется, глядя С ТОЙ СТОРОНЫ:
"Да, это МАСТЕР ИЛЛЮЗИЙ!"
Простые слова, их странные связи -
Какой безотказный метод!
И я вижу песни, все время одни и те же:
Хочется сделать шаг.
Иногда это странно,
Иногда ЭТО БОЛЬШЕ ЧЕМ Я;
Едва ли я смогу сказать,
Как это заставляет меня,
Просит меня.
("Двигаться дальше")

В тексте "Двигаться дальше" метафора, описывающая что-то такое, что "больше чем я", напрямую соседствует с "мастером иллюзий", смеющимся "с той стороны". Кто этот "мастер-иллюзий"? Так ведь сам Бог! Вот и в тексте "Дарья, Дарья" некий библейский персонаж Лазарь (см. толковый словарь) называет бога "фокусником - клоуном":

БОГ сказал Лазарю - мне нужен кто-то живой
Господь сказал Лазарю - хэй, проснись и пой!
А Лазарь сказал - Я видел это в гробу
Это не жизнь, это цирк Марабу
А ТЫ у них ФОКУСНИК -КЛОУН, лучше двигай со мной.
("Дарья, Дарья")

Очень трудно "ходить по прямой" логики слов в их прямом значении, когда речь идет о голограмном (многомерном), нелинейном, и потому "хрустальном", метафорическом пространстве.

Убедившись в том, что образы "матросов" имеют отношение к духовному поиску, вернемся к "мертвым матросам, которые не спят". Почему же эти "мертвые" (без идеи бога в душе) ищущие, плывущие, тонущие, матросы в некоторых частных случаях НЕ СПЯТ"? "Спать" метафорически означает: пребывать в бессознательном состоянии, что есть аллюзия на восточные религии (см. главу "Спать или не спать - вот в чем вопрос").

На фоне всех этих "матросов", "обоженный матрос с берегов Ориона" однозначно прочитывается как очередная ирония над современными попытками человека найти свое второе, божественное измерение.

Обожженный матрос с берегов Ориона
Принят сыном полка.
("Юрьев День", 1992)

Обоженная (см. паттерн "огня") душа с каких-то несуществующих берегов? Выражение "берега Ориона" вызывает ассоциацию с наиболее распространенной формой использования слова "Орион" в русском языке - "созвездие Ориона". Обоженная в духовных поисках душа небесного происхождения, а значит, душа, близкая к богам, принята "сыном полка"? Последняя метафора есть аллюзия на роман В.Катаева "Сын полка", бывший популярным в детские годы Поэта. Обоженная духовными поисками полубожественная человеческая душа принята воспитанником полкового сборища убийц?

Метафора "матросов" повторяется фрактально и существование паттерна "матросов" трудно оспаривать. А вот как и в чем этот единичный "матросский" фрактал оказывается тождественным большому поэтическому целому ? В маленьком фрактале-образе "матроса", плывущего к поисках причала как начала всех начал, отражается-выражается большая ИДЕЯ всего создаваемого годами метафорического пространства: существование в человеке измерения, которое по отношению к привычному восприятию интеллектом самого себя является, другим берегом, "зазеркальным" и "по-ту-сторонним". Можно сказать, матросы плывут к восприятию в себе этого зазеркального измерения.

В зеркале человек видит то, что он о себе знает. По ту сторону зеркального стекла остается то, что человек о себе не знает, но это "зазеркальное", в буквальном смысле слова, "по-ту-стороннее" измерение в каждом непременно существует. Как у Эшера - распятые рептилии. Совсем недавно об этом втором измерении в человеке, в просторечье называемого "душой", знали только религии. Естественно, что любые попытки современного интеллекта "переоткрыть" в самом себе то измерение, которое тысячелетиями выражалось исключительно в религиозных символах, будут возвращать нас к христианскому символизму.

Бывший советский человек, так же, впрочем, как и постсоветский, об этом своем измерении, исторически приписываемом богам, знал немного. Это обстоятельство может быть первой причиной того, что "город мы живем - это Вавилон". В древнем "до-христианском" Вавилоне процветало язычество. Если наш город - все еще "Вавилон", то и мы с вами, по-прежнему, остаемся язычниками. Однако сказать так - было бы упрощением. О богах можно знать, но вот чуствовать и ощущать их присутствие - нечто более трудно достижимое. Как об этом говорил психолог К.Юнг, души современного человека остаются архаическими и языческими не потому, что современный человек никогда не слышал о боге или не бывал в церкви. Души людей, живущих в двадцатом веке, остаются архаическими и языческими потому, что, перестав "видеть свое" в религиозных образах - символах, душа современного человека остается не разбуженной христианством (C.Jung, The Collected Works, vol.12, p.11-12)

Похожая история была в Вавилоне,
Но на этот раз дело во мне. ("Дело за Мной")

читать следующую главу