29 "ЯЩИК СО СВЯТЫМ"


Все уже здесь: Сирин, Алконост, Гамаюн;
Как мы условились, я буду ждать по ту
Сторону стекла

(«Сирин, Алконост, Гамаюн», 1992)

Наблюдение параллелизмов между метафорами БГ и, например, библейскими метафорами будет восприниматься как малозначащая случайность поэтичеcких фантазий вплоть до момента возникновения в чьих-либо ассоциациях новой картины мира и человека. Можно бесконечно не замечать становления новой метафизической картины мира, формирующейся прямо на глазах у живущего поколения людей, но если кому-либо случилось «заметить» и избрать сердцем песни (поэзию!) БГ, то новая картина мира уже присутствует в восприятии этого человека в образах и метафорах, но, однако же, все еще не в понятиях и не в логике сознания. Юнг в свое время по поводу тогда не существовавшего, но уже ожидаемого гребенщиковского символизма, говорил, что после того, как символизм, названный им формулой «три всегда четыре», появится, перед человеческим сообществом встанет задача осознания и осмысления тех метафор, которыми этот символизм окажется (и теперь уже оказался) выраженным. Без необходимого осознания идейного содержания метафор, вся восхищенность человека поэтико-религиозными образами закончится появлением в истории еще одного бога. Уже начавшееся «поклонение» и «обожествление» живого человека и Поэта - БГ иллюстрируется популярной фразой: «Он – бог, от него сияние исходит». Действительный, неоспоримый феномен «сияния» может быть объяснен (что мы сделаем чуть позже) только юнговской психологией. Тот факт, что гребенщиковская поэтическая образность во внутреннем паттерне своих идей оказалась предсказанной Юнгом, имеет для новой картины мира значение «планеты, открытой на кончике пера». «Планета» есть метафора для обозначения явления символизма БГ. Юнг «открыл» появление этого символизма «кончиком своего пера», то есть, высчитав приметы и особенности поэтического символизма, исходя из исторической траектории развития поэтико-метафорической образности, которая лежит в основе любого «символизма». Явление гребенщиковской поэзии, будучи «открытым на кончике пера», доказывает правомочность, объективность и справедливость сделанных Юнгом наблюдений и выводов.

Итак, Поэт нарисовал эту новую, ожидаемую Юнгом «метафизическую» картину мира в поэтических образах.

У нас был ЯЩИК СО СВЯТЫМ, но с него сбили пломбы.
А где-то внутри все равно поет МУТАНТ СОЛОВЕЙ
Известно, что ДУША ИМЕЕТ СИЛУ ЯДЕРНОЙ БОМБЫ,
Но ВОКРУГ нее пляшут лама, священник и раввин
безнадежных степей.
(«Зум-зум-зум», 2004)

В связи с датой создания ( 2004 год) этой новой метафизической картины, которую мы теперь же, пусть только в общих чертах, но рассмотрим, стоит вспомнить другой, 1976 год, когда Поэт всё ещё ощущал себя и нас в метафизической «пустоте».

И поэтому ты в пустоте,
Как на старом забытом холсте:
Не в начале, не в центре,
И даже не в самом хвосте.
(«Второе стеклянное чудо», 1976)

В 2004 году Поэт, судя по поющему в его душе «соловью», который символизирует собой божественное начало («господи, приди и будь соловей»), уже не ощущает себя в пустоте. Однако с какого-такого «ящика со святым» «сбили пломбы»? «Святое», «святые образы» (*) – это те, в буквальном смысле, поэтико-мифологические «образы», в которых выражает себя христианское учение. Например, одно из центральных понятий христианства так и звучит: «СВЯТАЯ Троица». Что получается? Всей этой «святой христианской образностью» был у нас наполнен какой-то «ящик»... Скажем, «святыми образами» была наполнена «душа» христианина. Слово «ящик», однако же, в разговорном языке никогда не подменяло собой слово «душа», поскольку оно, это слово «ящик», в христианском словаре (откуда русский язык заимствовал многое) просто напросто отсутствовало.

«ЯЩИК» – аллюзия на широко используемое в науке понятие «черный ящик» - определение (символ?) в отношении неизвестного устройства, о котором можно судить только по производимые им внешним эффектам. В глубинной психологии (Depth Psychology - современное название юнговской психологии) существует понятие «черный ящик бессознательной психики». Существование «черного ящика» бессознательной психики обнаруживается эффектами, производимыми этим «ящиком» на сознание. Одним из главных «эффектов», производимым ящиком на сознание, является появление в сознании звуковых и зрительных образов. Исследовательское внимание Юнга было направлено именно на ОБРАЗЫ, появляющиеся в фантазиях и сновидениях не только его современников, но и всех, когда-либо живших людей, принадлежащих различным историческим культурам и эпохам. Сходство и самоподобие идей, стоящих за ОБРАЗАМИ, позволило Юнгу сделать вывод о том, что кто-либо, выражающийся ОБРАЗНЫМ языком, невольно, зачастую сам того не желая, рассказывает об устройстве своей бессознательной психики. То есть, любой, когда-либо живший в истории человек, выражающий свое восприятие себя и мира в метафорических образах, мог бы присоединиться к словам Поэта:

А мы все поем о себе – о чем же нам петь еще? («Серебро Господа Моего»)

Такие метафоры как: «рыба» («какая рыба в океане..»), «вода» («мы пили эту чистую воду»), «огонь», «ветер» («был ветер с огненным жаром»), «река» («возьми меня к реке»), самоподобно повторяясь во времени и пространстве в соотношениях с другими образами, позволяют судить, с точки зрения Юнга, об устройстве «ящика бессознательной психики»! Так вот куда «вписывается» сходство поэтических и религиозных метафор: в описание устройства человеческой психики!

«Ящик» бессознательной психики, наблюдаемый психологами во всех и каждом, получил определение «коллективного бессознательного». «Коллективного» - потому что бессознательная психика любой человеко-особи наделена чертами общечеловеческими; чертами и свойствами, развивавшимися в человеке эволюционно. Представитель каждого очередного человеческого поколения получает доставшуюся ему сумму эволюционно возникшего психического багажа, выраженного образами – символами; «багажа», от которого никуда не деться. Эволюция не намерена останавливаться, заставляя каждого вновь рожденного её участника полуосознанно – полубессознательно решать для себя: «двигаться» или НЕ «двигаться дальше» в своем понимании своей же психической природы.

Двигаться дальше,
Как страшно двигаться дальше.
Но я еще помню это место,
Когда здесь не было людно.
Я оставляю эти цветы
Для тех, кто появится после;
Дай Бог вам покоя,
Пока вам не хочется
Сделать шаг...
(«Двигаться Дальше», 1984)

Вывод о том, что «ящик бессознательной психики» работает по принципу «самоорганизации» (а только в этом случае можно объяснить то утверждение Юнга, что психика автономно от внешних условий следует своим собственным целям), был сделан благодаря обнаружению самоподобия в паттерне идей, равным образом пронизывающих собой сновидения, сказки, предания, мифы, религиозные учения. САМОПОДОБИЕ (та же фрактальность!) – вот что позволяет психологам судить об устройстве бессознательной психики, ответственной за ОБРАЗЫ, появляющиеся в человеческом сознании. Образы божественные, образы «богов» несут в себе идеи, выражающие центральные, осевые моменты устройства «ящика» бессознательной психики. Получается, образы «богов» выражают собой объективную природу человеческой психики. Настолько ОБЪЕКТИВНУЮ, настолько реальную, что избежать наблюдения этой своей божественной природы человеческому сознанию практически невозможно. В 1934 Юнг писал: «если бы мировые традиции были бы прерваны одним ударом, целая мифология и целая история религии началась бы опять вместе со следующим поколением». Сотрите из памяти человеческих популяций какое-либо упоминание о богах и «боги» вернуться опять (*1). «Ударом», нанесенным христианству, с которого «сбили» неприкосновенные ранее «пломбы» таинства и святости, был атеизм, установленный советским государством повсеместно на огромных территориях. Связь с христианскими образами для советского человека прервалась...

Ниточка порвалась, никак не связать. («Морской Конек»)

Идею о богах уничтожили, но Поэт, в точном соответствии с предсказаниями Юнга, эту идею возродил. Религиозная, а точнее христианская идея о боге, в последней четверти двадцатого века безусловно изменилась, как если бы «мутировала». Потому образ «божественного» соловья и воспринимается Поэтом как мутант. Однако черезвычайно важно, что этот внутренний «соловей», по-прежнему, поёт. И поёт, как мы вскоре убедимся, именно так, как это было предсказано Юнгом.

А где-то внутри все равно поет МУТАНТ СОЛОВЕЙ. («Зум-зум-зум», 2004)

Как это свойственно поэзии БГ, идея одной метафоры, в данном случае, метафоры «ящика со святым», повторяется, отражаясь, в метафоре другой. «Ящик» является синонимом «души» и потому «душа», похожая на «ядерную бомбу», является другой метафорой для идеи, содержащейся в образе «ящика со святым».

Известно, что ДУША ИМЕЕТ СИЛУ ЯДЕРНОЙ БОМБЫ. («Зум-зум-зум», 2004)

Какие-то особенные свойства души привлекли внимание Поэта и выражены им посредством метафоры «ядерной бомбы»... «Душа», то есть, тот же «ящик» бессознательной психики, способна «расщепляться» на отдельные психические фрагменты точно так же как способно к «расщеплению» атомное ядро. Способность атомного ядра расщепляться была использована создателями ядерной бомбы. В психологии способность психики к расщеплению называется «диссоциацией» - тем же «расщеплением». По причине идейной близости психических и «ядерных» процесов, «ядерная» метафора широко использовалась Юнгом и его последователями (*..?).

Поэт, как никто другой, способен проиллюстрировать любые научные понятия в метафорических образах. Иллюстрация психической диссоциации, то есть, отождествления эго-сознания человека лишь с частью своей психики существует в тексте 1985 года.

Есть люди, у которых капитан внутри,
Есть люди, у которых хризолитовые ноги,
Есть люди, у которых между ног Брюс Ли,
Есть люди, у которых обращаются на "Вы",
Есть люди, у которых сто четыре головы
, Есть загадочные девушки с магнитными глазами,
Есть большие пассажиры мандариновой травы,
Есть люди, разгрызающие кобальтовый сплав,
Есть люди, у которых есть двадцать кур-мяф,
Есть люди типа "жив" и люди типа "помер",
(«212-85-06. Если бы я знал, что такое электричество...»)

Примеры типов людей, приведенные Поэтом, одинаково иллюстрируют идею психического «расщепления». Сущность каждой личности, сущность психической энергии (потому вопрос о знании «электричества») определенного человеческого «типа», приведенного Поэтом, определяется всего лишь через часть, всего лишь фрагментом того психического ЦЕЛОГО, которое, в действительности, предназначено человеку его психической природой. В конкретном же человеческом случае, во внимание сознания зачастую попадает что-то одно, например, секс в случаях людей, «у которых между ног Брюс Ли». Самосознание, отождествляя себя всего лишь с одной психической функцией, на этой ассоциации останавливается; какое-либо движение «дальше» не происходит. Психика как ЦЕЛОЕ в сознании современного человека, по большому счету, не представлена. Поэт же (совсем как глубинная психология, только на другом языке – языке метафор) многократно высказывает идею необходимости быть ЦЕЛЫМ.

И кто-то сломан и не хочет быть ЦЕЛЫМ,
И кто-то занят собственным делом,
(«С утра шел снег», 1983)

Хром, глух и сломан,
Но божьим промыслом опять ЦЕЛ.
(«Святой князь Герман», 1989)


Никто не выйдет ЦЕЛЫМ с этой ярмарки невест!
(«Дуй, Дуй!», 2006, неофициальный текст)


(текст в работе)

читать следующую главу