ГОРОД ЗОЛОТОЙ

The Trinity and All the Saints, by Jean Fouquet (15th century). The votes of the saints are completed by the image of the Trinity in its glory turned towards the Virgin, before an assembly of all the celestial hierarchies.

"ГОРОД ЗОЛОТОЙ"

На уровне прямого значения слов, метафор и целых выражений в текстах БГ можно найти тысячи заимствований. «Город Золотой» является одним из таких заимствований, но как исключение, заимствованием удивительно целостным. В картину свого восприятия мира БГ взял (не украл, потому как своё имя под ней не поставил) всю песню целиком. Однако все, что бы ни взял Поэт у других, он берет лишь как краски для создания своей уникальной картины мира, нарисованной в символах. Так Художник берет известную всем палитру красок, но уникальностью своего взгляда на мир создает нечто, еще несуществовавшее.

Внутренний план (внутренний паттерн) символов «Города» является величайшим по своему значению переворотом внутри христианского учения. К моему удивлению, внутри общего контекста поэзии А.Хвостенко я не нашла ни малейших отголосков идей символизма, столь ярко и однозначно представленного в его тексте «Города». И напротив, в контексте песен БГ внутренний паттерн идей «Города» звучит, перекликается множеством образов, созданных на идею «Города».

Идея «Золотого Города под голубым небом» символизирует собой божественную гармонию. Слово «Рай», что есть символ исключительного счастья и удовольствия, присутствует прямо в официальном названии песни: «Город Рай. Под небом голубым есть город золотой...». Слово Рай является синонимом для библейского: «Сад Эдема» до момента изгнания из него Адама и Евы, лишний раз подтверждая, что Рай ( = ГЗ), как Эдем, символизирует гармонию между богом и человеком, то есть, нечто божественное.

... и мерцают в тени
эти двери в Эдем, что всегда слишком близко..


Символ центрального христианского божества известен как Святая Троица: Бог Отец, Бог Сын и Бог Святой Дух. Как раз те ТРОЕ, которые в виде библейской классики исторически остались с каждым:
Из тех, кто был здесь СНАЧАЛА, с тобой остаются лишь ТРОЕ.

Однако «божественная сущность» ГЗ состоит из четырех персонажей: ангела, явно женского образа, и трех животных, ожидающих ангела в Саду. Получается весьма революционная для христианского учения формула:

ТРИ, ВСЕГДА ЧЕТЫРЕ.

Сомневаетесь, что эта формула БГ имеет отношение к христианству? Тогда обратите внимание на появление символа САДА (всегда как аллюзия на райский сад)в контексте, окружающем формулу (3+1=4):

За гранью тайных сфер, насквозь того, что в мире
Лежит мой дивный САД и вход увит плюом;
Ищи меня и знай, что ТРИ ВСЕГДА ЧЕТЫРЕ.
Когда ты станеш цел, мы встретимся еще.


«СНАЧАЛА» ("из тех, кто был здесь СНАЧАЛА") - то есть, в раннем христианстве, как то описывает К. Юнг (например, т.11, стр,57), существовали представления о четырех участниках христианского символа божества. Кроме Бога-Отца, Бога-Сына и Бога-Святого духа, четвертым участником символа божества была Святая Мария, а еще раньше у гностиков – Святая София, та самая, которая нашла одного из героев БГ под кустом:

Святая София нашла его под кустом... (?)

Образ ГЗ как божественный символ ГОРОДА –САДА и четырех евангелистов: ангел, орел, вол и лев возвращает нас к тем, «кто был здесь С НАЧАЛА» христианства – к Святой Марии. Хотя ангел является символом евангелиста Матфея, в контексте ГЗ «ангел» – некая особа женского рода. В историческом символизме Святая Мария является королевой ангелов. От начал христианства, в таком течении христианской мысли, как гностицизм, символ бога был, по своему содержанию, не Святой Троицей, а ЧЕТВЕРИЦЕЙ: Отец, Сын, Святой Дух и Мария. Позднее, в окончательно оформившейся христианской догме образ Святой Марии, как составной части символа божества, исчез.

Таким образом, внутренняя идея ГЗ является возвращением к давно забытому центральному христианскому символу. Казалось бы, ну и что, вернулись и вернулись, правда странно, почему, мы все, будучи в 80-е годы все еще атеистами, так несказанно обрадовались этой песне? Главная загадка истории состоит даже не в феномене нашей советской радости, а в том, что возвращение христианского символизма к ЧЕТВЕРИЦЕ было предсказано в 1937 году К.Юнгом.

Здесь современно мыслящий человек может действительно соприкоснуться с мистикой. Стоит открыть работу К.Юнга «Psychology and Religion» ( «The Collected Works of C.G.Jung», vol. 11.), как вы обнаруживаете главную и единственную иллюстрацию к книге, одновременно могущую быть иллюстрацией к песне ГЗ. Картина, послужившая иллюстрацией, принадлежит французскому художнику Ж. Фукэ (Jean Fouquet, 1420-1481): «Мандала включает в себя три идентичные мужские фигуры, составляющие Святую Троицу, и четвертую, женскую фигуру с четырьмя символами евангелистов: трех в виде животных (лев, вол, орел) и одного в виде ангела (Матфей). Мария – королева ангелов.»

Тебя там, ангел мой...

В этом же, одиннадцатом томе «Психологии и религии», глава 4 («The Problem of Fourth») посвящена исторической незбежности изменения христианского символа «Святой Троицы» в пользу символа ГЗ «Святой Четверицы». Более того, глава 4 «Проблема Четвертого», написанная К.Юнгом в 1937 году, рассказывает, можно сказать, о внутренем паттерне символизма Б.Гребенщикова в целом. Заметьте, не о внутреннем паттерне поэзии А.Хвостенко и А. Волохонского, а о символизме БГ.

Понять сказанное К. Юнгом в его четвертой главе не менее трудно, чем понять сказанное в символизме БГ. Не поняв, трудно поверить. Поэтому для убедительности факта пророчества, сделанного К.Юнгом в отношении появления в будущем символизма БГ, просто приведу символы БГ в той последовательности, как они появляются с первых страниц одиннадцатого тома К.Юнга «Психология и религия»:

«по ту сторону», ветер - стр.14; сны – 16; огонь -36,37; круг -53, 96; город и сад, ангел, вол, орел и лев – 57; cимвол БГ типа «Зимней Розы» - стр. 63; змея – 64, сад – 65; звезда – 65; золото, зелень – 69; голубой – 70; Мария -71; роза – 72, 73; За мной следит мое «Я» - 77; солнце, цветок, крест, хрусталь, изумруд – 80; живая вода – 92,100, 101; «тень от круга, а в ней была тень креста» - 93; «белая как выпавший снег» - 103.

Несколько слов о о тех женских образах в текстах БГ, которые звучат как аллюзии на образ Святой Марии. Образ САДа, помимо аллюзии на божественный Эдем, исторически всегда символизировал женское начало, не исключение и символизм БГ:

Ты – мой сад...
Или:
Ты – дерево, твое место в саду,
И когда мне темно, я вхожу в этот сад... (?)


Не говоря о том, что женские образы в тестах БГ, как правило, имеют черты божества («Белая», «Рождественская»), множество женских образов являются прямой аллюзией на историческую судьбу символа Святой Марии. Как, например, в тексте «Мне было бы легче петь»:

Мне не нужно касанья твоей руки
И свободы твоей реки;
Мне не нужно, чтоб ты была рядом со мной,
Мы и так не так далеки.

В каком смысле «НЕДАЛЕКИ» друг от друга? Как «сердце от крови»?
Ты слишком далеко от меня.
Слишком далеко от меня –
Как воздух от огня, волна от воды, СЕРДЦЕ ОТ КРОВИ;
И вот я падаю вниз, уже в двух шагах от земли:
ГОСПОДИ, смотри.
(«Имя моей тоски»)

Не к этому ли «ГОСПОДИ» в первых строках того же текста («Имя моей тоски») БГ обращается как к женщине?

ОНА жжет как удар хлыста.
Вся здесь, но не достижима.
Отраженье в стекле, огонь по ту сторону реки.
И - если хочешь – иди по воде, или стань другим, но
Он шепчет – Господи свят, научи меня
Имени моей тоски.


Опустим вниманием содержание таких символов как: ОТРАЖЕНЬЕ В СТЕКЛЕ, ОГОНЬ ПО ТУ СТОРОНУ РЕКИ и ХОДИТЬ ПО ВОДЕ (только Иисус отличался умением ходить по воде). Пока для нас важно, что к НЕЙ поэт обращается как к божеству и поэтому фраза: «мы и так не так далеки» так же подразумевает собой отношения между Поэтом и неким женским божеством. Чего мы достигли? Мы доказали то, что ОНА, которая из текста «Мне было бы легче петь», по одной из своих характеристик («мы и так не так далеки») ассоциируется с женским образом из текста «Имя моей тоски», где ОНА есть ничто иное как Бог. Вернемся к тексту «Мне было бы легче петь», чтобы убедиться в том, что слово ЭДЕМ – не просто метафора «для красного словца», а важный по своему контекстному смыслу символ:

По дощатым полам твоего ЭДЕМА
Мне не бродить наяву.
Но когда твои руки в крови от роз,
Я режу свои о траву.


Образ «дощатых полов» указывает на землю как на место обитания богов, которые больше живут не на «небе», а там же, где мы и мы с вами – «на дощатых полах». Мысль о том, что боги так близко от нас, «как сердце от крови», является характерной чертой раннего христианства, известного как гностицизм. Именно гностицизм признавал образ Марии как одну из составляющих символа бога. Образ Марии, исчезнувший из символа Святой Троицы (скажем, образ Марии, с которым официальная христианская догма «распрощалась»), объясняет фразу Поэта: «Я до сих пор не умею прощаться, С теми, кого я любил».

Так прости за то, что, любя тебя
Я остался таким же, как был.
Но до сих пор я не умею прощаться
С теми, кого я любил;
И хотя я благославляю того,
Кто ПОЗВОЛИЛ ТЕБЕ ВЗЛЕТЕТЬ –
Если бы ты могла меня слышать,
Мне было бы легче петь...


Святая Мария «взлетела» на языке символов в том смысле, что в 1950 Римский Папа принял вердикт о Вознесении Святой Марии (Assumptio Mariae). Смысл «вознесения Марии» сводится примерно к тому, что ... душа Марии взята на небеса вместе с ее телом, что создает возможность считать Марию божеством. Сказать не теологическим, а психологическим языком, символ христианского божества остается, по-прежнему, троичным, но признание «вознесения Марии» все-таки приближает нас к возникновению символа Святой «Четверицы». Христианские святые образы описывают на языке символов психическую природу человека. Однако К.Юнг считал, что христианское описание не вполне соответствует этой самой природе нашей психики: потому и Святая Троица должна выглядеть как Четверица. Христианское учение основано на откровениях, случившихся древним мистикам как зрительные образы. Святые христианские образы – те же поэтические картины, поскольку природа их происхождения одна – голова человека. Современный интеллект далеко ушел от идентификации себя с библейскими образами, поэтому ...

Для новых откровений нужен новый модем.

Изменение символов, по К.Юнгу, необходимо для более благополучного психологического развития каждого, принадлежащего к биологическому виду Homo Sapiens ( то есть, речь идет о нас с вами). Исторический символизм эволюционирует (чему доказательством символизм БГ) как результат эволюции восприятия человеком самого себя, восприятия интеллектом того психического устройства, которое позволяет этому интеллекту существовать. Символы (как христианские, так и поэтические) только и могут помочь каждому измениться так, чтобы стать эволюционно лучше.

Так прости, что любя тебя
Я остался таким же, как был.


Если христианская идея улучшения человека воплощалась в любви к богу, то БГ имеет в виду ту же любовь, только образ бога приобрел женские черты. Конечно, «святые» будут «смотреть с укором».

Следующая задача – увидеть формулу «там где три всегда четыре» (так эта гребенщиковская формула звучала в христианском символизме 12 – 15 веков) как внутренний паттерн поэтических образов БГ.